«Середняк, социально опасный, служил в Красной армии…», или Три истории из жизни А.В. Долинина
107 лет назад, в марте 1919 года, Симбирскую и Самарскую губернии охватило крестьянское восстание, получившее название «Чапанная война»*. Восстание было жестоко подавлено. Одним из организаторов «чапанки», комендантом захваченного крестьянами Ставрополя стал Алексей Долинин.
На мой взгляд, биография и жизнь этого смелого, незаурядного, пользующегося уважением сельчан человека недостаточно изучена. Во многих публикациях разных авторов допускаются неточности, недостоверная и даже выдуманная информация о его жизни.
Несколько фактов и историй из богатой на события жизни Алексея Васильевича на основании архивных документов.
Участие Долинина в «чапанке» отразилось в дальнейшем на всей его жизни, куда бы он ни приехал, где бы ни устраивался на работу – приходилось писать автобиографию и доказывать свою невиновность.
В 1926 году Алексей Васильевич прибывает в село Ягодное и вынужден давать всем объяснения, как получилось, что он не арестован и находится на свободе.
В Самарском областном архиве социально-политической истории есть личные воспоминания бывшего коменданта Ставрополя, которые А.В. Долинин после чапанного восстания дал Ставропольскому военотделу ВКП (б) 9 октября 1926 года.
История первая.
«Полное описание Поволжского Крестьянского ВОССТАНИЯ В 1919 ГОДУ, ПРОЗВАННОГО «ЧАПАНКОЙ».
Составлено: Комендантом восстания А. Долининым.
…Началом восстания явилась Ульяновская губ. Сызранский уезд в феврале месяце 1919 года на первой неделе великого поста в день среду. Ягодинским сельским Советов было созвано общее собрание крестьян для выяснения подлежащих реквизиции: хлеба, скота, упряжи, железных и деревянных телег, колес и пр.
В Ягодном в это время стоял продовольственный отряд из 10-15 человек, состав которого менялся. Продотряд, занимая пост с. Ягодного, выполнял все свои задания, а в частых взглядах превышал свои обязанности, чем направил население против себя. В это же время происходил всеобуч родившихся в 1900 годы. Всеобуч <…> был вооружен деревянными винтовками, т. к. гражданская война была в полном разгаре, и военное оружие требовалось на войну….»
Тут-то и подъехали на двух телегах десять вооруженных человек из села Новодевичье:
«Смело вставая на стул, один из приезжающих во всеуслышание начал говорить на тему о свержении коммунистического права, где ему все поверили и с ним согласились, и тут же стали происходить аресты продотрядчиков и избиение таковых. <…> Тут же начался колокольный набат. Население приняло вид военного положения. Для ведения военного дела сформирован был штаб, в состав которого вошли лица: Жулин Димитрий, Бузыцков Алексей и др. Первый остался в селе Ягодном, а Бузыцков принялся за главнокомандование и с отрядом двинулся на гор. Ставрополь…»
Вооружены крестьяне были так себе: вилы, пешни, деревянные пики. Редко – винтовки или револьверы.
Далее Алексей Васильевич рассказывает, как его затянуло в круговерть восстания:
«Как происходило наступление на села Подстепки, Московку, Никольское, Барковку и на Ставрополь, я лично не знаю, так как я лично участия не принимал, потому что я, как красноармеец 20 стр. арт. бригады, был отпущен в отпуск и жил в селе Ягодном во время восстания в отпуску, где меня и охватило восстание.
Проживая дома, население приняло меня за большевика, так как я лично восстановил в селе Советскую власть по приезде из старой армии в начале 1918 года с военной службы. Упразднив волостное земство, тут же избрал Вол. Исп. Сов., где я, как член, занимал пост волостного судьи и населению представлялся я чистым большевиком. То оно насильно меня отправило в гор. Ставрополь на фронт. Приехав в гор. Ставрополь, я вижу его очищенным от Красной Армии, и повстанцы по распоряжению штаба формируются в наступление в следующие села. В Ставрополе был комендантом некто «Голосов», но военштаб назначил собрание повстанцев, и комендант был снят с поста. Тут же начались выборы в коменданты, где единогласно тысячная армия повстанцев избрала меня на пост коменданта…»
Тут же был избран начальник гарнизона и два помощника коменданта плюс «была следственная комиссия и в целом работал Уисполком».
По документальным свидетельствам, Долинин никаких «излишеств» в отношении противника не допускал.
«Считаю долгом сообщить, что восставшими войсками, как комендантом – мною не было никаких террористических издевательств над лицами, примыкающими к коммунистическим правам…»
Но времена были суровые. Сдержаться могли не все: «Штабом Ягодинского восстания: председателем т. Жулиным и Шарыповым были отправлены в село Новодевичье 5 чел. продотрядчиков. Но прямое отправление по их распоряжению было потопить их в приток реки Волги в «Атрубу».
О причинах восстания крестьян, доведенных грабительской политикой новой власти до отчаяния, бывший поручик царской армии предпочитает лишнего не говорить:
«В особенности, я, как сын крестьянина, окончивший 2-х классное училище, в политике совершенно ничего не понимал, ибо последнее у меня политическое воспитание явилось учение в Красной Армии.
Происшедшее восстание, заключаю, произошло от шпионажа Колчака или в виде Уфимских учредительных собраний, а нас – темную, непонимающую массу натравили в действующее оружие…»
Подавления восстания Долинин касается вскользь, мол, «…произошло паническим отступлением повстанцев по домам, и восстание было подавлено».
Более подробно рассказывает о том, как прятался от красных:
«В штабе Уисполкома я сидел до последней минуты, как г. Ставрополь был окружен красными. Выходя из штаба, я крупным шагом шел к знакомым, придя к ним, сел в баню, немного посидел, перешел в другую недоделанную баню. Через 20 минут заходят в дом 3 красноармейца производить обыск. Везде пересмотрели, в старую баню поглядели и ушли, никого не нашли. <…> На другой день отправился вечером в село Усолье, шел ночью. <…> меня задержали, спрашивая – откуда? Ответил, что иду в Климовку на мельницу, сам из Никольского. Меня отпустили, но следующий пост задержал. Я ответил, что рабочий, иду на мельницу»…
Некоторое время Алексей Васильевич скрывался в Климовке и Новодевичьем, «набегами приходил в Ягодное». А затем… отправился на фронт под чужим именем:
«…учитывая, что жизнь могу спасти, т.е. искупить вину, только на войне, я и отправился 20 июня на фронт ген. Деникина в гор. Балашов, где я под фамилией Алексей Шабанов <…> поступил в 23-ю Совдивизию и отправлен во 2-ю бригаду, а затем в 204 полк, где и сражался на стороне красных войск. Затем попал в плен к белым во время сдачи Ростова-на-Дону. Я обратно вступил в Красную Армию в кавалерию 33-го Кавдивизию 91-й Кубанский полк, где и был до победы над Деникиным. Потом отправился на польский фронт, а оттуда оглушенный, больной, отправлен на излечение»…
В госпитале Долинин пишет ходатайство о помиловании, «излагая свою вину в точности, не скрывая и не преувеличивая ничего», и отправляет его во ВЦИК. Как ни странно, 20 апреля 1921 года ВЦИК постановил: амнистировать мятежного коменданта Ставрополя.
«Личную амнистию мне выслали в с. Ягодное, сообщив мне об этом в войска и в Подив 16 Кавдивизии, откуда я демобилизовался, занимал последнюю должность делопроизводителя полка в дивизии 16. В службе занимал переходящие места: с политкома, секретаря военследователя и уполнособотдела при бригаде. Всю военную службу служил честно, проводил политическую работу, выполнял аккуратно, под суд или следствие старался не попасть».
Три года Долинин жил в Сибири, вернулся, работал ткачом на фабрике, приехал в Ягодное, где «занялся с/хозяйством, имею 3-х стенную избу, 1 лошадь, 1 корову, плуг, телегу, живу в недостатке».
Заключение своих объяснений Алексей Васильевич пишет по стандарту тех лет:
«Излагая точное описание вышеупомянутого восстания, то, что я знаю, считаю гражданским социалистическим долгом, своим революционным сознанием принести Ставропольскому волостному комитету ВКП/б/ свое бедняцкое, полупролетарское извинение о своем прошлом контрреволюционном преступлении. <…> Торжественно заявляю, что я всегда готов встать на завоевание прав трудящихся, всегда готов выступить на уничтожение эксплуатирующего класса, за создание социалистического строя, готов быть усердным за процветание коммунистических идей и быть ленинизма».
И в самом конце о том, что нынче бы назвали донатом:
«Не в честь славы, не в честь заискивания себя, не в честь искупления своей вины, а по своему долгу, сознанию, как видя прогресс цивилизации и за поднятие культуры в нашу Раб.Кр.Прав. На усиление ОДВт – 25 коп., МОПР – 50 коп. Р.К.Кр.Армию – 50 коп., в местный клуб с. Ягодного 25 коп. Итого 1 р. 50 коп.
К сему своеручно подписываюсь – А. Долинин.
1926 г. 9 октября. c. Ягодное».
(Стиль изложения сохранен.)
Продолжение следует
* Произошло от «чапан» – традиционная в те годы зимняя одежда поволжских крестьян.
Источники:
- СОГАСПИ.
- МКУ «Тольяттинский архив».
Рубрику ведет краевед Аркадий Эстрин
