Волонтеры не любят ясного неба

В редакцию заглянул Роман Козявин, бывший автогонщик, а ныне – волонтер, доставляющий гуманитарку «за ленточку». Он вернулся из крайней поездки с полмесяца назад и рассказал, где был, что видел и какой груз ждут бойцы.

«Марсиане» летают…

– Я уже не люблю ясное небо, лучше, когда ветер гонит тучи. Тогда дронов меньше летает, – начал свой рассказ с предпочтений о погоде Роман.

Он застал тот период, когда ВСУ начали целенаправленно жечь бензовозы в направлении Запорожье – Крым.

– У нас еще всё нормально было, а в Запорожье литр бензина стоил уже 180. Сейчас, говорят, до 400 рублей доходит. Вот скоро опять поеду, заодно взгляну на ценники. Канистры с бензином с собой беру – заправляться не только дорого, но и не везде безопасно.

Роман называет поездку непростой. Во-первых, изменилось место встречи. Там, где раньше перегружались, остановиться уже невозможно. Так что ехал почти наугад, да и небо стало еще более грязным: уже начали летать «марсиане».

…«Марсианин-2» (Hornet) на сегодня считается самым опасным дроном. Разработан американской компанией бывшего гендиректора Google Эрика Шмидта, поставляющей беспилотные системы для ВСУ. Это ударный беспилотник самолетного типа с размахом крыльев 2,2 метра. Большой, но его почти «не видит» дрон-детектор и сложнее подавляет РЭБ. Он практический бесшумный, ему не нужен интернет, управляется ИИ. Распознает своих – тех, у кого желтая полоска, если такого опознавательного знака не обнаружил, значит, это цель. Взрывает всё, что попадется. Потому и камикадзе.

– Над дорогой «за ленточкой» от Старобельска до Рубежного необходимо контролить небо постоянно. Через каждые сто метров наши посты, МОГи (мобильные огневые группы). Такого их количества я прежде не видел, хоть и езжу не по тылам, а вглубь: Рубежное, Кременная, Курахово, Авдеевка. В Запорожье полиция направляла всех полями: ракета ударила, мост взорван, дорога раздолбана. Ехал полями, рядом с танками. Было спокойно – свои кругом. Еду с Богом, с молитвами. Бойцам привожу православные обереги: в блиндажах атеистов нет.

– Вожу грузы и в Кременную, – продолжает Роман. – Туда тоже летят дроны. Недавно директора школы хоронили: вышел за двери, а по нему дрон ударил. Бьют по мирным, по детям. Гады!

ВСУ в открытую занялись терроризмом, потому что на фронте у них всё плохо. Константиновку мы взяли, Лиман, Краматорск – наступают. На Запорожском направлении тоже потихоньку продвигаемся вперед. Константиновка, Грушовка, Краматорск, Славянск – это опорник Донбасса. Когда всё это возьмем, фронт посыплется, дальше только степи. Почему Константиновка так важна для нас? В Киеве говорили, мы ее никогда не возьмем, она залита бетоном, как и Авдеевка. Но ничего, справились…

Надежда Авдеевки

Роман познакомился в Авдеевке с женщиной, которая живет там с 1984 года и повидала многое. И как территорию города ВСУ превращали в мощнейший укрепрайон: сооружали бетонные перекрытия толщиной в несколько метров, подземные тоннели, по которым передвигались танки. Каждый квартал города становился частью военных сооружений, напичканных самыми боеспособными частями Киева. Значительные силы ВСУ находились и на авдеевском коксохимическом заводе, аналоге мариупольской «Азовстали». Форпост украинских формирований создавали и модернизировали в Авдеевке на протяжении 10 лет. Самые мощные обстрелы Донецка велись именно оттуда.

Надежда (назовем ее так) пережила и украинскую «эвакуацию», и бои за город. Рассказывает, когда они укрывались в подвале, ворвался офицер ВСУ, грозил расправой за то, что не покинули город и ждут «москалей». Женщина, не растерявшись, заявила ему: «Мы здесь на своей земле и готовы умереть на ней! А если вы считаете, что вы украинцы, почему не защищаете нас, почему драпаете?» Укронацисту нечего было ответить.

Эвакуация, по словам жительницы Авдеевки, проходила так: детей хватали и отправляли в пригнанный грузовик. Какой же родитель не кинется вслед за ребенком? Всех, кто оказался в кузове, увозили в сторону Краматорска.

…Дочь Надежды, работавшая в службе главного инженера на Авдеевском коксохимическом заводе, до отъезда в Россию передала матери план подземных ходов завода, а та – российскому командованию. Может быть, благодаря им бывших боевиков «Азова»* выбивали из коксохима намного быстрее, чем из «Азовстали».

– Я удивляюсь смелости этой женщины, спрашивал: неужели не было страшно? А она в ответ: «Да отбоялась я уже свое», – рассказывает волонтер.

Надежда и сейчас в Авдеевке и продолжает помогать российской армии.

От скальпеля до автомобиля

Роман опять готовится в дальний путь и собирает гуманитарку для госпиталя. Просят всё, что можно привезти: скальпели, нитки, жгуты… Пять женщин работают в блиндаже в нечеловеческих условиях. Из-за сырости скальпели покрываются крапинками ржавчины, вода – в дефиците, электричество – от генераторов. Но девушки рук не опускают: спасают бойцам жизни.

Заявок от бойцов – море. При этом у Романа нет знакомых военных, кто бы зарплату целиком домой отправлял. Скидываются, покупают многое. А иначе как? Нужно быть живым, нужно выполнять боевые задачи.

«Можешь машину пригнать, а отсюда забрать в ремонт?» – пишут ему бойцы.

– Есть желающие со мной отправиться? – спрашивает волонтер через нашу газету. И продолжает: «Волонтёрка» упала. Ситуация с доставкой непростая. Никакой символики, никаких Z или V. Только гражданские номера на автомобилях, только гражданская одежда. Топливо подорожало, и цены подняли на всё – генераторы, отопители… Сеткомет для сбивания дронов стоил 38 тыс., сейчас дешевле 64 тыс. не найти.

Сети маскировочные всегда нужны, те, что продаются на маркетплейсах, термопластиковые: их тепловизор «видит»! Сейчас бойцы просят больше электроники – узлы связи, усилители сигнала, радиостанции, провода. Связь – это всё. С ней понимаешь, кто слева, кто справа… Дроны «Мавики» – это глаза и уши бойцов. Ни одно действие не предпринимается, пока не поднимут «птичку» в воздух.

Есть подразделения, где гуманитарку не получают по полгода, – говорит Роман. – А всё потому, что не до всех можно добраться. Дорог нет, небо в дронах.

Не ходите к ясновидящим!

К Роману часто обращаются с просьбой помочь найти без вести пропавшего. То, что родственники не теряют надежды и ждут бойцов, это нормально, хуже, когда у людей сдают нервы и они идут к «ясновидящим». «Экстрасенс из Нижнего Новгорода сказал, что муж ранен, но документы его еще не посмотрели», – такую информацию волонтер называет откровенной ересью.

– Документы, жетоны – это всё достается сразу при эвакуации раненого, – говорит Роман, у которого большой опыт общения с ребятами из эвакобатальона.

Довезти груз до бойцов в одиночку – большое и смелое дело, но гуманитарку одному не собрать. Кто помогает?

– Жители Тольятти, Москвы, Подстёпок, Русской Борковки, Фёдоровки, Ягодного и наш депутат Иван Кашковский, ставропольский благотворительный фонд «Победа». Большинство людей действуют по принципу «делай добро и бросай его в воду».

Наша помощь нужна всем, неважно, кто из каких сел и городов. Ребята делают одно общее дело – защищают нас. И чем больше людей им помогают, тем ближе наша Победа!

Ольга Баркалова

* Признан в РФ террористической организацией.