«Ехал к немцам за колбасами – попал в отряд смертников»
На срочную службу пискалинец и здоровяк Андрей Медиков призывался в элитное подразделение Группы советских войск в Германии. И был наслышан об отличном снабжении, комфортном быте наших солдат в ГДР. Предвкушал, как будет ходить в увольнение по немецким барам, кушать колбасы да прочие разносолы. А покинув призывной пункт, очутился в наспех разбитом палаточном лагере у границы Туркменистана и Афганистана – с видом на полыхающий от бомбежек афганский город Кундуз.
В канун 15 февраля, годовщины вывода войск из этой республики, ветеран рассказал газете: за два года «срочки» оружие держал в руках лишь несколько раз. Но именно их тыловую роту все называли смертниками и, провожая на каждое задание, прощались навсегда.
Против танков воевали хитростью
– Андрей Анатольевич, на вашем кителе медали «За боевые заслуги», «За отвагу» и самая, пожалуй, почетная награда той войны – орден Красной Звезды. С подобным набором «на гражданку» обычно приезжают матерые штурмовики и совершившие героический подвиг. Вы же попали в Афган рядовым водителем-механиком, кем и вернулись домой… За что награждены?
– Мы водили бензовозы. Огромными колоннами по 120-150 автоцистерн совершали марш-броски в Пакистан за топливом. 350 километров туда, столько же обратно. И часть пути была прикрыта от противника весьма условно. Ударь душманы в бортовой грузовик или БТР – это одно, небольшая потеря и на движение остальных не влияет. Если те били по бензовозу, то сразу мощный взрыв, по цепочке на воздух взлетали и другие машины. Однажды как раз влипли в такой огненный ад… Потому и прозвали нашу «наливную роту» смертниками, хотя в руках я держал не автомат, а в основном руль.
– «Путь прикрывался условно», говорите вы. По военной науке маршрут сначала должна пройти разведка, в дороге сопровождать бронетехника, а с воздуха прикрывать авиация – с учетом взрывоопасности груза. Слышал, что все меры предосторожности враг обходил хитростью?
– Ответ «да» на оба вопроса. Шли разведчики, колонну возглавляли и замыкали танки, они же ехали через каждые 10 бензовозов, сверху защищали вертолеты. Но противник был и правда коварен. В горах душманы пробивали паутину пещер, которые соединялись многочисленными переходами. В пустыне рыли тоннели, куда входы тщательно замаскированы, их и в пяти метрах от себя не заметишь, с воздуха тем более. Враг мог зайти в пещеру или спуститься под землю возле – например – Кандагара, а выбраться даже не в соседней провинции – в другом государстве. Оттуда, из «волчьих нор», и устраивали смертельные засады.
Выскочил из бензовоза горящим факелом
– Вместе с Красной Звездой вы получили и тяжелое ранение. Хорошо помните роковой бой?
– Будто вчера случилось. Бородачи как-то массово, очень свободно выскочили из-под песков и давай палить по бензовозам. Попали сначала в головной танк, затем в автоцистерну, шедшую прямо передо мной. Та бахнула, от нее загорелась кабина моего «Урала» и я… Выскочил на дорогу горящим факелом, стал крутиться по земле, пытаясь сбить пламя, дотушили меня бушлатами водители задних машин. Насколько сильными оказались ожоги, понял уже в госпитале.
А там, на трассе, пополз к раненым, потому что подняться на ноги и не мог, и опасно. Раненые – считай, «трехсотые» – тащили таких же «трехсотых» подальше от топливозаправщиков, пусть выживет хотя бы кто-то, рассудили мы.
– Враг специально ударил по первому танку, чтобы заблокировать путь уцелевшим бензовозам, которые могли быстро уехать в безопасное место?
– Верно. Если снаряд прилетел рядом с цепочкой грузовиков, нам надлежало рассредоточиться по местности, двигаться вперед на максимальной скорости и по возможности искать укрытие. Так же должны были действовать при подрыве одной-двух машин. В движущийся объект труднее попасть, а тогда встала вся колонна. Вот она – мишень на блюдечке, бей не хочу. Эти гады и били…
– Где же задержалась авиация, прикрывавшая роту?
– Она видела всю обстановку, пилоты, срывая голоса, кричали в рации: «Братцы, мы скоро, продержитесь 10-15 минут!» Допустим, вертолет – не самолет, и может развернуться по щелчку пальцев. Но ему надо грамотно выбрать траекторию захода к цели, к душманам, чтобы и по своим не пальнуть, и получить простор для маневра в случае, если с земли в «брюхо» полетит ракета. У нас же не было тех минут! К горящему танку подцепили неповрежденный грузовик. Да, опасно, однако командиры решили – куда уж опаснее, вокруг и так полыхает озеро бензина. Дернули – никак, вес танка 60 тонн, и не под силу «Уралу». Только тройной тягой, тремя машинами, стащили злосчастный Т-54 на 10 метров к обочине. Враг уже переключился на вертолетчиков, и остатки колонны прорвались через узкий коридор между танком и кюветом.
Ночевали где придется, воевали чем могли
– А медали «За отвагу» и «За боевые заслуги» чем заслужили?
Андрей Анатольевич тяжело вздыхает, отворачивается, чтобы ненароком не показать скупую мужскую слезу, и отвечает:
– Не хочу вспоминать о тех событиях. Коротко – за бои при схожих обстоятельствах, когда бородачи накрывали колонну бензовозов. На моих глазах и руках погибло много сослуживцев. Некоторые – земляки из родного села, знал ребят с детства. С другими вместе торчали на призывном пункте, затем в карантине, в «учебке». С ними же жались друг к другу спинами в одной землянке, чтобы не заболеть от холода, делили единственный сухой паек на троих. Боль, кровь, грязь – главное впечатление об Афганской войне, что уж о наградах говорить. Зашли в республику в 1980 году, когда нам исполнилось 18 лет. Обустроенного и защищенного гарнизона советских войск там еще не было. Жили, где ночь застанет, носили что придется, воевали чем могли.
– Ветераны рассказывали: не всем настоящим героям Афгана вручили заслуженные награды. Знаете о таких случаях?
– Даже те, кому зачитали приказ о награждении, медали и ордена получили далеко не сразу, в том числе я. Нужно было собрать кучу справок, доказательств с места службы, свидетельств о том, что ты участвовал в конкретном бою и выполнил воинский долг до конца. У кого-то нужные документы сгорели при бомбардировках штабов, а очевидцы погибли… Мой земляк из Татарстана и сослуживец Ирек Сулейманов погиб в 1981 году, спустя несколько лет в родном селе Алпарово его именем назвали школу. После чего прошло еще какое-то продолжительное время, и только потом семья героя получила удостоверение и орден Красной Звезды, которым Ирека наградили посмертно.
Ломались судьбы за чужие интересы
– Традиционный вопрос воину Афгана. Прошло больше 40 лет, как вы покинули враждебную республику. Страны СССР тоже давно не существует. Вам 62 года, мудрый и состоявшийся человек, отец двоих детей. Оправдан ли был ввод в Афганистан советских войск? Пригодились мы там?
– Об этом могут сказать лишь политики и – могли бы – те, кто принимал решения. Я же простой солдат, выполнял интернациональный долг. Официальной местной власти Союз однозначно помог: та бы рухнула намного быстрее, чем это случилось, а градус анархии без наших войск вырос в разы. Другое дело – количество отданных за ту помощь советских жизней… Гибли молодые необстрелянные пацаны, ломались людские судьбы за интересы чужой нам, по сути, страны. В той ситуации, считаю, проблемы афганского народа должен был решать сам афганский народ. Таково мое личное мнение, но каждый вправе сам себе ответить на этот вопрос…
***
Побеседовав с ветераном, газета проводила его в дорогу. Традиционно в годовщину вывода войск из Афгана Медиков навещает сослуживцев по всей стране. На этот раз обнимется с бойцами-ветеранами в Казани, Москве, Московской области и Дагестане. И всем участникам Афганской войны, где бы те ни проживали, Андрей Анатольевич передает:
– «Нам бы жить – и вся награда», пелось в известной песне. Жизнь, дети, внуки – и есть наша главная медаль за те события. Будьте здоровы и держитесь вместе, мужики!
Евгений Леонтьев
