Учитель, прошедший через три войны. Часть 3

Улица Вознесенского в селе Ягодное Ставропольского района – дань памяти педагогу, который посвятил Ягодному 27 лет жизни. Владимир Филиппович Вознесенский (1882–1969) не был уроженцем этих мест. Сын безземельного крестьянина Симбирской губернии, он прошел через Первую мировую и Гражданскую войны, голод 1921 года, лишение избирательных прав – и при этом всю жизнь оставался учителем. Его биография – живая летопись эпохи, в которой личная судьба неразрывно связана с историей Поволжья.

Голод 1921–1922 годов: спасение детей

Возвращение в Ягодное совпало с одним из самых страшных периодов в истории Поволжья. Голод 1921–1922 годов охватил 35 губерний, где проживали 40 миллионов человек; погибло свыше 5 миллионов. В Самарской губернии из 2,7 миллиона человек голодало 2,6 миллиона. В Ставропольском уезде число таковых достигло 121 тысячи человек, в самом Ягодном – 8115. В сентябре 1921 года в Ягодном от истощения скончалось 57 человек, из них 18 детей.

Американская администрация помощи (ARA) открыла в селе шесть питательных пунктов на 1855 человек, на одного голодающего в день выделялось 96 г хлеба, 24 г крупы, 96 г масла, 124 г сахара, 132 г картофеля. Цены на хлеб были непомерными: рожь и пшеница стоили (за пуд) по 60 тысяч рублей.

За время отсутствия Владимира Филипповича его жена Елизавета Ефимовна осталась с тремя детьми и ужасно бедствовала. 30 июля 1919 года она обратилась в Ягодинский волостной исполнительный комитет с просьбой найти ей работу писца. Ее приняли делопроизводителем в Ягодинский волостной отдел образования, который состоял всего из двух человек. По сути, Елизавета Ефимовна выполняла роль начальника отдела: разбиралась в делах, готовила ответы, отчеты, подписывала документы. Зарплату задерживали до полугода, и получала она в два раза меньше, чем учитель. В платежной ведомости за июль 1919 года заведующий Волостным отделом народного образования А.О. Журавлёв получил 793 рубля, делопроизводитель Е.Е. Вознесенская – 793 рубля, а учитель А.А. Величко – 1860 рублей.

В 1921 году Елизавета Ефимовна оформила детей в детский дом №1 в Ягодном: 22 июля – Валентину, 23 августа – Анатолия – и сама перешла туда работать руководительницей (учительницей). Условия содержания были тяжелыми: в домах холодно, не хватало дров, тяжело было с помывкой, помещения переполнены, дети были разного возраста. Но это единственный выход, чтобы не уморить детей голодом.

Возвращение в школу: педагогика и сельское хозяйство

Владимира Филипповича приняли в школу учителем, и уже в 1923 году он стал заведующим. На одном из совещаний выступил с сообщением о ходе занятий по арифметике и геометрии в 4, 5, 6 и 7-й группах. План доклада включал: материальные и духовные недостатки школы; общую подготовку учащихся по арифметике и геометрии; степень аккуратности посещения занятий; отсталость школьных педагогов и воспитателей и ее причины. Он оценивал общую успеваемость учеников по математике как очень низкую и давал практические рекомендации по изменению учебного и воспитательного процесса.

Обширный отчет Вознесенского «Из жизни Ягодинской 4-классной школы Ставропольской волости за осенне-зимний период 1925–1926 учебного года» дает детальную картину работы сельской школы в 1920-е годы. Занятия начались 15 сентября при четырех группах. К отчетному времени в школе было 168 учащихся (115 мальчиков и 53 девочки) в четырех группах: 56, 63, 31 и 18 человек соответственно.

Отчет описывает трудности, с которыми сталкивалась школа: нехватку дров (на 7 печей отпущено лишь 5 кубометров), отсутствие учебников (особенно по математике, географии и родному языку), нехватку пособий для лабораторных занятий, отсутствие географической карты, составленной по Госплану. Учебники для чтения – «Утренние зори», «Восьмилетка», «Красная зорька» – не соответствовали ни духу сельской школы, ни программам ГУСа (Главного управления социального воспитания).

При этом школа активно участвовала в общественной жизни. Дети агитировали крестьян выписывать газету «Деревня» – «завербовали» 41 подписчика, сами собирали деньги, разносили квитанции и намеревались разносить газету адресатам. Учителя участвовали в работе сельсовета, ревизионной комиссии, сельскохозяйственного кооператива, руководили кружком пчеловодов при избе-читальне и ликвидационным пунктом неграмотности. Их высокая загруженность изменила взгляд крестьянства на единую трудовую школу: реже стали слышаться нарекания, прием новобранцев, раньше занимавший 2–3 недели, теперь проходит за несколько часов.

Школа в Ягодном была наделена землей – 13 десятинами (примерно 13 гектарами), и вся она использовалась под посевы. Владимир Филиппович увлек детей организацией ведения сельского хозяйства.

В его объяснительной записке 1927 года читаем: «Уже несколько лет в процессе своей весенней работы школа отводит видное место опытам над проращиванием семян – пшеницы, овса, проса и ячменя. О результатах работы дети говорят дома, и за последнее время, особенно весной нынешнего года, было несколько случаев обращения крестьян с таким вопросом: «А не будете ли и в нынешнем году проращивать семена?» Крестьяне считали: школа сделает это лучше – выберет удобное место в плане света и тепла, будет поддерживать должную влажность, а главное – здесь нет тараканов, которые в крестьянской избе поедают всходы.

Весной 1927 года крестьяне не только интересовались процентом всхожести новых культур пшеницы «ноэ» и «улька», овса «победа», но и приносили в школу для проращивания семена местных злаков. Владимир Филиппович отмечал: «Эти немногие случаи ясно говорят за то, что трудовая Советская школа начинает теснее жить с крестьянством, а последнее – больше верить в эту работу». Диаграммы проращивания семян удержали многих крестьян от посева пшеницы «ноэ» и «улька», а также проса.

Лишение избирательных прав и борьба за справедливость

В феврале 1925 года избирательная комиссия Ягодного… лишила Владимира Филипповича избирательных прав как бывшего белого офицера. Вознесенский не смирился с этим решением и написал подробное заявление в сельский совет:

«В списке лиц, лишенных права голоса на предстоящих выборах, состою и я. Сессия, вынося такое постановление, остановилась, по-видимому, на том, что я белый офицер. Да, это аксиома, но вместе с тем Комиссия не стала нужным выяснять мое социальное положение до революции – я сын безземельного крестьянина Ульяновской губернии и начиная с 1901 года беспрерывно работал в школе. Кроме грошового учительского жалованья, да 6-ти соток <…> ничего не имел, да и сейчас не имею».

Вознесенский описал обстоятельства мобилизации: «В 1918 году, когда по Среднему Поволжью шныряли отряды чехо-словаков, сила главенствовала над правом. Под силой оружия принудительным порядком, и я попал в ряды чехо-словаков». Далее он указал, что после сдачи в плен в Красноярске был принят в ряды Красной армии, где в течение года нес обязанности командира роты, а при демобилизации отправлен не в другую губернию, а на место жительства своей семьи – в Ягодное, где и работает с 1921 года.

Владимир Филиппович перечислил свою общественную работу: член сельсовета, секретарь ревкома при Комитете взаимопомощи, член комитета сельскохозяйственного кооперативного товарищества, член лавочной комиссии отделения ЕПО, руководитель кружка по политическому воспитанию молодежи и членов фракции РЛКСМ.

Избирательная комиссия Ягодного не стала менять своего решения и направила заявление в Волостную избирательную комиссию. Там было принято решение: Вознесенского избирательного права не лишать, а заседание Ставропольского Волкома РКП(б) и ВИКа постановило: «с учета ГПУ можно снять».

Этот эпизод наглядно показывает сложность положения людей, оказавшихся между двумя силами в Гражданской войне, говорит об упорстве, с которым учитель отстаивал свое право на честное имя.

Продолжение следует

Рубрику ведет краевед Аркадий Эстрин