Ответы крестьян на принудительную коллективизацию, лишение избирательных прав, раскулачивание, высылку, закрытие церквей были разные: как легальные, так и противозаконные.

Лишенные избирательных прав зачастую облагались повышенным в несколько раз индивидуальным налогом, их запрещено было брать в колхозы. Детей, которые учились в техникуме или училище, отчисляли, крестьяне вынуждены были искать работу на стороне, часто уезжая вместе с семьей в другие регионы. Многие «лишенцы», вернувшиеся из ссылки, принимались на работу в совхоз имени Степана Разина, сотрудники которого считались рабочими.

30 января 1930 года политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации», провозгласившее начало ликвидации кулачества как класса. Оно давало новой власти право раскулачивать и выселять кулаков.

Организация колхоза в Ставропольском районе – дело новое. Надо сказать, что такое «колхоз», не знали не только в Ягодинском сельском совете, но и в Ставропольском райисполкоме. Никаких инструкций, положений, рекомендаций по созданию колхозов не было. А тут еще очередное перераспределение…

Коллективизация сельского хозяйства, прошедшая в СССР в конце 20-х – начале 30-х годов прошлого века, провозглашала добровольное объединение мелких крестьянских хозяйств в кооперативы для совместной обработки земли. Предполагалось, что объединение труда, инвентаря и скота крестьян позволит повысить продуктивность сельского хозяйства и внедрить прогрессивные технологии обработки земли, приобрести для этой цели сельскохозяйственную технику (тракторы и комбайны), на что единоличное крестьянское хозяйство было не способно, ввиду бедности и маломощности.

В предыдущей публикации говорилось, что в Ставропольском районе на полуострове Тунгуз в 1912, 1925, 1928 годах учеными Павлом Ососковым, Дмитрием Яковлевым и Верой Гольмстен были проведены краткосрочные изыскания. На месте найдены кости разных ископаемых животных.

Одной из нераскрытых и малоизученных тем является перенос сельскохозяйственных предприятий на новые места.

Много разных задач необходимо было решить для запуска Куйбышевской ГЭС. Одна из них – подготовка и зачистка дна будущего Куйбышевского водохранилища.

Самой большой проблемой в переносимых из мест затопления селах Ставропольского района было строительство водоснабжения. Для людей и сельхозпредприятий ситуация с водой была бедой, для властей – головной болью. Рассмотрим, как развивались события по водоснабжению в селе Ягодное.

Приказом министра строительства РСФСР от 19 декабря 1951 года для переселения населения и переноса на новые места предприятий, строений и сооружений в связи со строительством Куйбышевской ГЭС был организован трест «Ставропольстрой»…

В 1952–1955 годах многие населенные пункты Ставропольского района переносились на новые площадки в связи со строительством Волжской ГЭС…

В 1952–1955 годах многие населенные пункты Ставропольского района переносились на новые площадки в связи со строительством Волжской ГЭС. Это села Никольское, Русская и Мордовская Борковка, Подстёпки, Красная Московка, Ягодное, Хрящёвка, Верхние Белозёрки, Ново-Николаевка, Султановка, Светлое Озеро, Лопатино, Верхний и Малый Сускан, Чурюмов Угол, Батрак, Зелёновка, Кунеевка, Красное Поле – переносу подлежало более трех тысяч крестьянских дворов.

1991-й – год августовского путча и бесполезного уже референдума за и против СССР* – открыл архивы и развязал языки. Много, очень много доселе неизвестного или старательно забытого мы узнали-вспомнили в тот год. Вслед за центральными изданиями – «Новым миром», «Знаменем», «Невой», «Огоньком», «Столицей» – темы, десятилетиями жестко табуированные, одна за другой стали подниматься на страницах местных газет. Вплоть до районок и многотиражек.

В 1990 году карта родины заметно ожила: Калинин, Орджоникидзе, Горький снова стали называться по-старому – Тверь, Владикавказ, Нижний Новгород. Если посчитать, к тому времени уже доброй половине российских городов, вернув имя собственное (а согласитесь, оно греет больше, нежели нарицательное), дали толчок к новой жизни. Тольяттинцы же, прожившие к тому времени под чуждым именем четверть века, даже не думали бороться за Ставрополь. Первое обращение группы сторонников за возвращение городу имени, данному при крещении, появится только в следующем, 1991 году. Возможно, определенным стимулом для этого послужил социологический опрос, проведенный в Тольятти в январе 1990-го…

Наверное, на фоне глобальных событий 1989 года, повлиявших на ход истории, – первые демократические выборы в СССР, парад суверенитетов, снос Берлинской стены, – «какое-то там» открытие Ставропольской центральной районной больницы кажется совсем не значительным. Но, думаю, не ошибусь, если скажу: для ставропольчан оно значило больше, чем все эти «тектонические сдвиги». И мало кто знает, что крестным отцом ее был отец моей одноклассницы – директор тогда еще строящегося экспериментального производственного объединения «Поволжское», депутат Верховного Совета СССР Владимир Ильич Денисов.

Год 1988-й отметился в истории множеством нерядовых событий. По-разному они воспринимались: одни (вспомнить чудовищное по количеству жертв землетрясение в еще советской Армении) – как трагедия, другие – как фарс. Как, если не фарсом, назвать решение убрать с карты родины имена Брежнева и Черненко, которые только-только успели «увековечить» в названиях городов?

1987 год – это не только, как гром среди ясного неба, приземление на Красной площади Матиаса Руста. Если в неразрывной связке с печальнопамятным 1938-м идет «большой террор», то 1987-й – это в первую очередь год восстановления исторической справедливости. Не абсолютного, не «до самой сути», но все же.

1986 году, как мне представляется, лучше всего подошла бы картинка из русских былин: огромный камень у развилки дорог с надписью «налево пойдешь… направо пойдешь…» В конце февраля в Москве открылся XXVII съезд КПСС, который подтвердил курс на строительство коммунизма. Но призрак его, как точно выразились когда-то авторы известного манифеста, к тому времени стал совсем расплывчатым. А тут еще забрезжила перестройка…

1985-й запомнился многим как год начала недоброй памяти антиалкогольной кампании. Усопшего Черненко сменил Горбачев, и 16 мая – через неделю после того как страна всенародно отпраздновала 40-летие победы в Великой Отечественной войне – Президиум Верховного Совета СССР издал указ «Об усилении борьбы с пьянством». Результат известен: искоренить это «уродливое явление», в отличие от миллионов гектаров крымских, молдавских, кубанских и прочих виноградников, не удалось.

1984-й – год, когда Совет министров РСФСР принял постановление о создании национального парка «Самарская Лука». Сорок лет прошло, а страсти вокруг этой особо охраняемой природной территории так и не улеглись…

Год 1983-й запомнился в первую очередь катастрофой под Ульяновском, в которой погибло, только по официальным данным, 176 человек. 5 июня пассажирский теплоход «Александр Суворов» на полном ходу врезался в низкий пролет моста, вовсе не предназначенный для прохода судов. В итоге единственный в ту пору «императорский» мост («президентский» откроют уже в этом столетии), построенный еще до революции и реконструированный в советское время, получил печальную известность как место крупнейшей в истории СССР по числу жертв катастрофы на речном транспорте.

Год 1982-й страна посвятила празднованию очередной круглой годовщины – 60-летия образования СССР. Великому празднику не помешали даже тяжелые утраты: почему-то именно в этот юбилейный год скончались сразу два кремлевских старца. 25 января «в иной, лучший мир», как писали классики, ушел Михаил Суслов, 10 ноября вслед за ним отправился Леонид Брежнев.

При упоминании начала восьмидесятых кто-то скажет: «Ах, да, это самый апофеоз застоя…» Для меня же 1981-й – прежде всего год окончания школы с прямым «транзитом» в университет, а значит, в новую жизнь. Наверное, в отличие от наших родителей, мы действительно поздно взрослели и видели мир в розовом цвете. Да, где-то там маячил Афган, но из моих одноклассников и близких знакомых в пекло никто не попал. Не пропал и хлеб с прилавков: с приходом Рейгана эмбарго сняли. Все старались сделать вид, что не хотят даже и вспоминать о холодной войне. Достаточно сказать, что в одном только Тольятти в 1981-м были открыты магистральный аммиакопровод до Одессы и корпус тиристорных блоков на средневолжском производственном объединении «Трансформатор» – сразу два проекта, нацеленные на экспорт.

Год 1980-й запомнился не только улетающим «ласковым мишкой» и прощанием с Владимиром Высоцким. Наряду с невольным знакомством с афганскими топонимами многонациональный советский народ получил самый серьезный за все время существования социалистического государства опыт жизни под американскими санкциями. Впрочем, многие наши соотечественники этого даже не заметили, поскольку «хорошо не жили, нечего и привыкать».

Нет, не зря говорят: как встретишь год, так и проведешь. 1979-й мы встречали, спасаясь от экстремального холода. Да ладно бы только это: сразу несколько «египетских казней» обрушились на наши, казалось бы, привыкшие ко всему головы. Но если небывалые новогодние морозы и катастрофические весенние паводки не оставили незаживающих ран (вместо вымерзших и вымокших садов насажали новые), то афганская эпопея, начавшаяся в декабре того же злополучного года, аукается по сей день.

1977-й – год 60-летия «Великого Октября» – страна отметила новой Конституцией. В ней сообщалось, что в СССР теперь уж точно построено «развитое социалистическое общество». Тем временем в двадцати километрах от Тольятти Куйбышевгидрострой начал строительство гигантского экспериментального свинокомплекса «Поволжское» производительностью 216 тысяч голов в год.

5 октября 1976 года газеты Куйбышевской области известили о большой победе хлеборобов: «В закрома Родины засыпано более 2 миллионов тонн волжского хлеба. Такое количество зерна земледельцы области продали впервые». Рекордный урожай собрали и в Ставропольском районе: валовой сбор зерновых культур составил 222 тысячи тонн.

В 1975 году в Сусканском рыбхозе начал работать инкубационный комплекс, который позволял увеличить добычу рыбы с проектных 88 тысяч экземпляров почти на четверть.

В 1974 году на ставропольской земле началось строительство очередного промышленного гиганта. 5 августа 1974 года «по Куйбышевгидрострою» был издан приказ, озаглавленный очень кратко: «О строительстве Тольяттинского азотного завода».

В 1973-м ряды Героев Социалистического Труда пополнили сразу два наших земляка – председатель колхоза «Правда» Николай Макаров и экскаваторщик управления механизации «Куйбышевгидростроя» Петр Бутаев. Первому я посвятил книгу. О Бутаеве книги пока нет, но кто знает – может, мой очерк, в котором лишь краешком коснусь этого замечательного персонажа, вдохновит кого-то на более масштабное «полотно» о нем…