Что скрыли воды Жигулёвского моря?

Летом и осенью 1912 года управляющий Новодевиченским удельным имением К.Н. Кузьминский вместе с удельной стражей обнаружил на левой стороне Волги против большого Костистого острова на косе Тунгуз множество костей вымерших млекопитающих – мамонта, носорога, первобытного быка, лошади, гигантского оленя и других. Об открытии доложили в Главное управление уделов.

По собственной инициативе, а затем и по просьбе командированного геолога Главного управления уделов Павла Ососкова Кузьминский собрал более тысячи костей и подготовил их к отправке. В коллекции были черепа, челюсти, позвонки, бивни, рога, кости ног и другие элементы скелетов.

Но в начале мая 1913 года в селе Новодевичье случился крупный пожар: сгорели дом и усадебные постройки управления имением, а вместе с ними и собранная коллекция. Исследователю пришлось судить о ее составе лишь по обуглившимся остаткам.

Чтобы восстановить сведения о погибшей коллекции и изучить место находки, Ососков использовал: список костей, подготовленный Кузьминским, личный осмотр береговой полосы и сбор сохранившихся остатков, анализ геологического контекста (состава галечника, песков и других отложений). По распоряжению удельного ведомства местность у Костистого острова и косы Тунгуз поручили охранять, а на весну 1914 года запланировали детальные раскопки.

Среди находок на прибрежной косе Тунгуз – кости шерстистого мамонта (Elephas primigenius), шерстистого же носорога (Rhinoceros tichorhinus), первобытного быка – тура (Bos priscus), сайгака, лошади, гигантского оленя, лося, верблюда, а также части скелетов хищных млекопитающих и неопределенных животных. Отдельно отмечены следы возможного пребывания первобытного человека: фрагменты человеческого черепа (лобные кости), черепки грубой глиняной посуды, а также кости со следами обработки – расколотые трубчатые кости, орудия и утварь из костей.

Кости находились в слое галечника и гравия, перекрытого аллювиальными песками. Пески местами достигали значительной мощности, но впоследствии были размыты половодьем, из‑за чего обнажился галечниковый слой с костями.

Ососков предполагал, что отложение галечника с костями могло произойти во время интенсивного таяния ледника – в эпоху «великой послеледниковой денудации» либо одновременно с формированием верхней песчаной террасы Волги. Такое скопление костей разных видов он связывает с действием мощных водных потоков, которые сносили и перемешивали материал на обширной территории.

Возник вопрос: почему эта богатая коллекция целых скелетов и отдельных костей млекопитающих образовалась именно здесь, в этом месте, недалеко от впадения в Волгу ее притоков – Черемшана и устьевых протоков параллельного ему Сускана?

Вопрос действительно интересный! Скопление костей самых разных животных (непарно- и парнокопытных, хоботных, хищников) плюс следы человека на небольшом участке волжского побережья действительно выглядят загадочно. По мнению Ососкова, скорее всего, здесь сработал целый комплекс природных и, возможно, антропогенных факторов.

Почему именно здесь?

Ключевой момент – география. Урочище Тунгуз (и соседний Костистый остров) находилось на крутой излучине судоходной протоки (Атрубы), недалеко от впадения Черемшана и Сускана. Такие изгибы рек – классические места, где течение замедляется, возникает турбулентность и вода начинает активно «выпахивать» и переносить наносы: гравий, гальку, валуны. В этих потоках, как в природном «сортировочном устройстве», могли оседать не только камни, но и тяжелые органические остатки – кости животных, которые приносило течением или паводками с окрестных территорий. Со временем в таких «ловушках» накапливались целые линзы, насыщенные костями.

Почему такой «зоопарк»? В плейстоцене (к которому относятся находки в Тунгузе) в этом регионе обитало разнообразное животное сообщество – так называемая «мамонтовая фауна». В одном месте могли жить или проходить миграционные пути разных видов: травоядных (мамонтов, носорогов, протобизонов, оленей, верблюдов), хищников (волков, пещерных медведей). Если паводок или селевой поток смыл сразу несколько таких групп в одну речную «ловушку», в одном слое и оказалось бы множество разных костей.

А что насчет человека? Того самого, что «подкинул» потомкам интересные детали своего присутствия: расколотые трубчатые кости (возможно, для извлечения мозга) и кости, обработанные как орудия, черепки грубой посуды и части черепа? Это указывает, что люди действительно приходили в это место. Возможно, они использовали скопление костей как ресурс для изготовления инструментов или украшений. То есть не создали это скопление, складывая в одно место останки добытых на охоте животных, а воспользовались уже имеющимся природным накоплением в качестве кладовой материала. Некоторые исследователи даже предполагают, что деятельность человека могла дополнительно «перемешивать» слой, попутно добавляя свои следы.

Первичное или вторичное захоронение? Тут в науке есть дискуссия. Одни специалисты считают, что большая часть костей – это первичные захоронения: животные погибли в одном месте (например, утонули при переправе, погибли в катастрофе) и их останки сохранились там же. Другие допускают, что часть костей могла быть вторично переотложена: их сначала смыло в реку с других территорий, а потом они осели в речной ловушке.

Что еще важно учесть? Длительность процесса. Накопление такого разнообразия и количества материала действительно требует времени – нескольких эпизодов паводков, смены уровней реки, периодов относительной стабильности, когда органику могли дополнительно перерабатывать падальщики. Нельзя исключать и роль других процессов: например, обвалов с берегов, деятельности ледников (в более ранние эпохи), которые тоже могли подбрасывать кости в речную систему.

Вывод: здесь получился синтез условий – специфическая геоморфология (излучина, протока) создала ловушку для наносов и костей, разнообразная фауна региона обеспечила «материал», а деятельность человека добавила антропогенные следы в уже существующее скопление.

В 1926 г. Музеем геологического комитета ученый Дмитрий Яковлев был направлен в Ставропольский район для осмотра полуострова Тунгуз и выяснения необходимости и возможности производства на нем раскопок. За три дня (!) было собрано 45 пудов (около 720 кг) костей и составлен детальный план местности. Основные находки были сделаны на поверхности, а раскопки в шурфах не дали значительных результатов, что указывает на локальное, но не массовое залегание останков в грунте.

Экспедицией отмечалось: Тунгуз представляет собой песчаную косу (полуостров), геоморфология которой активно меняется под воздействием течения Волги. Сила весеннего половодья настолько велика, что смывает и перераспределяет пески, обнажая гравий, в котором, как мы уже говорили, и залегают кости. А главная судоходная протока Атруба мелеет и может быть занесена песком, что сделает Тунгуз недоступным для будущих исследований.

Прекрасная сохранность костей (отсутствие окатанности, целость тонких пластин) объясняется тем, что они были вымыты из близлежащих пластов гравия. Полости костей заполнены песком и галькой, а сами они часто покрыты коркой из гравия, сцементированного железом. Это способствовало их консервации и придало характерную темно-коричневую окраску.

Продолжили изучение находок на полуострове Тунгуз такие знаменитые ученые, как Мария Павлова – русский и советский палеонтолог, почетный член АН СССР, академик ВУАН. А Вера Гольмстен, под чьим руководством в 1919–1929 годах впервые было произведено систематическое археологическое обследование Самарской губернии, с 1922 по 1929 г. работала директором Самарского губернского музея (ныне – Самарский областной историко-краеведческий музей им. П.В. Алабина).

…Последние изыскания были проведены накануне строительства Волжской ГЭС им. Ленина. И причиной тому стало, как понимаете, не обмеление воложки Атрубы, а то, что ныне и она, и коса Тунгуз со всеми ее археологическими сокровищами – просто часть дна Куйбышевского водохранилища.

Продолжение следует

Рубрику ведет краевед Аркадий Эстрин