Вадим Пешков: «Кто бывал – тот поймёт»

В конце прошлого года в Самаре на улице Ленинградской на стендах «Гордость Самары» разместили плакаты «Герои СВО из Самарской области». Среди 10 доблестных защитников – один житель Ставропольского района. Это Вадим Пешков из Выселок. Он зачищал Грозный в 2005–2007 годах, штурмовал Бахмут в 2023-м, боролся с бандформированиями в Африке в 2024-м. Не раз прощался с жизнью, но, говорит, снова тянет на передовую. Мол, кто бывал, тот поймет…

– Вадим Олегович, вы с детства мечтали быть военным? Любимыми игрушками были автоматы с пульками, а любимой игрой – войнушка?

– Я рос обычным мальчишкой и, конечно же, любил побегать с пацанами на улице, попрыгать с гаражей. В школе серьезно занимался спортом – греблей на байдарках, лыжами, имел спортивные юношеские разряды. При этом нравились и спокойные занятия – чтение, настольные игры. В общем, был совершенно простым ребенком. Но профессия отца и деда, думаю, сыграла немалую роль в моем жизненном выборе. Оба они были военными. Я всегда ими гордился. С отцом нам довелось вместе воевать и во вторую чеченскую, и в зоне СВО…

– А когда пришло осознание, что ваш путь тоже должен быть связан с военным ремеслом?

– Не сразу. Никто меня не «гнал» в военные. Я учился в лицейском классе школы №16 с углубленным изучением русского языка и литературы. После 11-го класса поступил в машиностроительный колледж на автомеханика, но недоучился – пришла повестка в армию. Можно было воспользоваться отсрочкой и получить образование, но сразу решил пойти служить. Это был 2004 год. По распределению попал во внутренние войска, а через полгода принял решение поехать в Чечню – туда отправляли только тех «срочников», кто планировал в дальнейшем подписать контракт и остаться на военной службе.

– Вы еще были «зеленым», а там шла настоящая война. Не было страшно?

– Мне было стыдно не пойти, понимаете? Я ведь из семьи военных и просто не мог оставаться в стороне, когда мой отец боролся с бандитами в Чечне. Он воевал там с 1994 года. По распределению попал в отдельный оперативный батальон, который занимался зачисткой Грозного, да и всей Чеченской Республики, от бандитов. Всех подробностей моей службы там я вам не могу рассказать, хотя прошло уже 20 лет.

– Каким было ваше боевое крещение?

– На второй же день приезда в Чечню наш бронетранспортер наехал на мину. Всех хорошенько тряхнуло. Получили контузии – кто-то легче, кто-то тяжелее. Отлежались несколько дней и снова в строй. При выполнении служебно-боевых задач всякие бывали ситуации – бандиты еще давали о себе знать.

А вообще изъездил за 2,5 года всю Чечню. Каким-то чудом остался жив.

– А после участия в Чеченской кампании где служили?

– В 2007 году у меня закончился контракт и я вернулся в Тольятти – сразу же устроился на работу в милицию. В 2008 году в составе сводного отряда я снова отправился в командировку в Чеченскую Республику. На тот момент отец уже был там – я его менял. Затем я перешел в отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Вы всегда специально выбирали самые опасные направления?

– Деятельные.

– А «мирные» должности были в вашей жизни?

– В 2011 году ушел работать в банк, начал осваивать юриспруденцию. Потом была частная юридическая практика. Работал в администрации Ставропольского района юрисконсультом управления торгов. А в 2020 году открыл свою юридическую фирму.

– Как вы оказались на СВО?

– Позвонили сослуживцы и предложили контракт. Разговоры о скорой мобилизации уже ходили. Я не стал дожидаться, пока призовут. Закрыл фирму, собрался и поехал. Отец пошел со мной. Он настоящий патриот и герой. Есть такая профессия – Родину защищать.

– Как вас отпустили семья, дети?

– Просто поставил жену перед фактом. Она отнеслась с пониманием. А может, еще не осознавала, насколько серьезной может быть эта спецоперация.

– Сколько отцу было лет, когда он решил пойти с вами воевать на СВО?

– Ему тогда было 58 лет, но он всегда был в хорошей физической форме, да и боевого опыта у него не занимать. На СВО его взяли без лишних вопросов. Мы заключили контракт сроком на год и в августе 2022 года уехали на место сборов.

– В какие войска попали и какие задачи выполняли?

– Попали в пехоту. Воевали на Бахмутском направлении. Наверное, у всех на слуху штурм Бахмута? Взятие города длилось дольше, чем освобождение Сталинграда: 294 дня против 200. Этот длительный штурм не просто так получил название «бахмутская мясорубка». Это были ожесточенные бои в городской застройке, где сам город испещрен подземными ходами, тоннелями – как и вся Украина, по сути. Под Бахмутом имеются огромные шахты, в которых ВСУ укрывались от нашей тяжелой артиллерии. Там же у них располагались склады с провизией и боеприпасами. А вот наши войска стояли «наверху». В общем – приходилось долго зачищать город и на земле, и под землей.

СВО я начинал обычным бойцом. Позже стал инструктором по боевой и тактической подготовке, потом был старшим опорного пункта. А закончил контракт в должности заместителя командира отдельной спецгруппы.

– Вадим, при зачистке Бахмута наверняка случались критические ситуации. Расскажете?

– Расскажу, пожалуй, об одной. В середине мая 2023 года наша группа оказалась буквально заблокирована в пригороде Бахмута. Мы находились в подвале разрушенного дома. Сначала шла массированная обработка этой территории артиллерией, затем в нашу сторону двинулись танки. По сути, надежды выйти живыми из этого месива уже не было. Шли пятые сутки нашей осады. Отец, кстати, тоже был в нашей группе. Среди нас были раненые, но эвакуировать их не было никакой возможности. К нам трижды пыталась пробиться группа эвакуации, но постоянно попадала под минометный обстрел. Одному пареньку срочно требовалась операция. У меня были небольшие навыки оказания медицинской помощи. Пришлось сделать ему операцию прямо в полевых условиях. Достал осколок из руки, обработал рану, забинтовал, закрепил армированным скотчем. В тот момент мы понимали, что, скорее всего, нам всем не выжить, потому что по нашим позициям уже 8 часов не прекращая работала крупнокалиберная артиллерия ВСУ, не давая поднять голов. Но каким-то чудом мы все же спаслись. Помогла наша авиация. Эвакуация до нас всё же добралась…

– Вадим, а сложнее или, наоборот, легче воевать, когда рядом такой близкий человек, как отец?

– Для меня – сложнее. Это двойная ответственность за каждое свое решение как командира – отец был в моем подчинении. Но оба выжили и вернулись домой.

– После возвращения из зоны СВО вы поехали воевать по контракту в Африку. Насколько там было «горячо»?

– В Африке тоже была ситуация, когда казалось, что «это конец». Был сезон тропических ливней, и на задаче наш бронетранспортер застрял в болоте, в непролазных джунглях. С каждым днем уровень воды поднимался все выше, к нам никто не мог добраться, чтобы помочь. Приходилось пить из луж. Продукты и медикаменты доставляли вертолетом. Месяц мы тогда выкапывались.

Вести открытые бои тоже доводилось – к сожалению, в Африке сегодня еще немало бандформирований.

– Вадим, сколько всего государственных наград вы имеете за участие в горячих точках, локальных войнах и СВО?

– Не считал. Более десяти. Самые высокие – это «За заслуги перед Отечеством 2-й степени», «За Отвагу», медаль «Жукова». Самая дорогая для меня, пожалуй, – «За взятие Бахмута».

– Вадим, сейчас вы занимаетесь вопросами реабилитации бойцов, вернувшихся с фронта, патриотическим воспитанием молодежи… А на передовую больше не тянет?

– Всегда тянет. Думаю, те, кто бывал, меня поймут.

Но в прошлом году мне посчастливилось пройти отбор в программу «Школа героев», инициированную губернатором Самарской области Вячеславом Андреевичем Федорищевым, как продолжение программы президента «Время героев». Там я занимаюсь разработкой и реализацией проекта. В настоящий момент являюсь региональным куратором Ассоциации ветеранов СВО Самарской области по направлению патриотического воспитания.

«Школа героев» дает возможность проявить себя теперь и на гражданской службе во благо Родины.

Любовь Шабалина