Новости Ставропольского района Самарской области
Знаем мы – знаете вы!

История одного бунта. Часть 2

1–4 июня 1899 года в селе Русская Борковка Ставропольского уезда Самарской губернии произошли беспорядки – крестьяне самовольно начали распашку земли графа Орлова-Давыдова. Однако эта история не ограничивается этими датами, началась она примерно в 1891-м и закончилась судебным разбирательством в 1903 году. Дело было таким громким, что его освещали газеты, в него были вовлечены сенат и император.

…3 июня прокуроры, жандармы и чиновники во главе с губернатором выехали на поле к крестьянам для «увещевания».

Тысячная толпа крестьян, завидев карету губернатора и конвой, не бросилась бежать и не взялась за колья. Мужики из Русской и Мордовской Борковок единодушно сняли шапки, опустились на колени в дорожную пыль и подняли над головой правые руки с пальцами, сложенными крестом. Одни свидетели объясняли этот жест как клятву в готовности умереть, но не допустить графа Орлова-Давыдова во владение спорной землей. Другие – тем, что спорная земля была дана их предкам, часть которых принадлежала к мордовскому племени, еще при принятии Святого Крещения.

Так выглядела одна из сцен земельного конфликта, разгоревшегося в Ставропольском уезде Самарской губернии на рубеже XIX-XX веков. Конфликта, который дошел до розог, арестов и отстранения адвокатов от процесса и закончился, как ни странно, почти без кар.

Губернатор в присутствии войска обратился к крестьянам с речью. Он объяснил, что земля с 1772 года принадлежит роду графов Орловых-Давыдовых, а не крестьянам. Что власть обязана охранять собственность, чья бы она ни была – крестьянская или дворянская, – и что крестьяне, если считают землю своей, должны доказывать это, обратившись с иском в суд. Требования разойтись немедленно и прекратить распашку губернатор, насколько мог вспомнить бывший при этом прокурор суда, не предъявил.

В толпе произошло смятение, и многие побежали. По одним сведениям – потому что к месту прибыл фотограф и его аппарат издали приняли за пушку. По другим – потому что испугались движения станового пристава, посланного удалять фотографа. Толпа вскоре вернулась, снова сняла шапки и встала на колени. Один из крестьян вынул какой-то документ и просил губернатора прочесть его. Тот отклонил просьбу. Другие также подавали бумаги, один жаловался на земского начальника. Затем губернатор удалился к войскам, а крестьяне продолжили распашку земли.

В ночь на 4 июня, около двух часов, по распоряжению губернатора было арестовано 73 человека. Двадцать два были наказаны розгами – от 25 до 100 ударов. Экзекуция состоялась днем 4 июня, в отсутствие губернатора, который чувствовал себя нездоровым. Войска на всякий случай усилили местной конвойной командой: власти опасались не только сопротивления крестьян, но и «насилия со стороны мещан г. Ставрополя», некоторых из них даже заподозрили в подстрекательстве к запашке.

Показательно поведение врачей на месте. Земский врач Лобков указывал земскому начальнику на невозможность телесного наказания вовсе: большинство крестьян больны цингой. Произошло столкновение, во время которого земский начальник обозвал врачей социалистами и финляндцами. Врача позже убрали с должности тюремного, а приговоры, увы, остались.

Чтобы понять, за что крестьяне держались с такой отчаянной цепкостью, нужно вернуться на два десятилетия назад.

В 1880 году в деревне Мордовская Борковка после смерти одной старухи в ее вещах нашли три старинные грамоты. Скоропись XVII века могли прочесть только специалисты, и 12 февраля 1881 года крестьянин Мирон Калатин перевел их для земляков на современный язык.

Из содержания грамот выходило следующее. В 1641 году мордвин Азропко Урахчеев «со товарищи», в числе семи дворов, был поселен в деревне Аскулин на реке Аскул, в Шелехмецких горах, в 30 верстах от Самары (!). В 1646 году воевода Горчаков, опасаясь набегов крымских татар, перевел переселенцев ближе к городу, к деревням Подкараульной и Ахтулиной, где они основали новую деревню Борковскую. Здесь переселенцы стали терпеть обиды от соседей и обратились с челобитьем к царю Алексею Михайловичу, прося отмежевать им пожалованные земли. По указу царя от 27 августа 1647 года воевода Левашов 14 сентября 1648 года выдал наказную память самарянину Михаилу Константиновичу Филатову: ехать за Волгу, в деревню Борковскую, и произвести размежевание земель с землями Подкараульной и Ахтулиной. Копия этой наказной памяти – одна из найденных грамот.

Вторая грамота – список описных книг: 20 сентября 1648 года Филатов работу исполнил, и на все семь мордовских дворов деревни Борковской было нарезано 359 десятин земли – между горами и Волгой, у Алатарской дороги. Третья грамота – указ царей Иоанна и Петра Алексеевичей воеводе Борисову о восстановлении меж и владений у мордвы деревни Борковской, когда соседи снова рубили межевые знаки и перепахивали межи.

В 1882 году в «Самарских епархиальных ведомостях» вышло историко-статистическое исследование инспектора Самарской духовной семинарии протоиерея Дмитрия Орлова «Город Ставрополь и его храмы». Прочитав грамоты и статью, крестьяне обеих Борковок пришли к убеждению: значительная часть земель графа Орлова-Давыдова вокруг деревень должна принадлежать им: Мордовской Борковке – 7667 десятин, Русской – более 3000.

Предки, верили крестьяне, были поселены здесь при царе Алексее Михайловиче и при крещении наделены землей на праве собственности, а в жалованье графу Орлову от 1770 года эти земли не входили. Были они убеждены и в том, что документов на землю у графа нет: он лишь обманом выманил у крестьян планы и документы, перепахал межи и завладел землей незаконно. К тому же крестьяне запаслись удостоверениями от ставропольских мещан и соседних сельских обществ о том, что спорная земля принадлежит им.

Хлопоты длились с 1882 года практически без перерыва. Уполномоченные почти ежегодно посылались в Москву и Петербург, подавали прошения – главным образом на высочайшее имя, справлялись в канцеляриях, обращались к адвокатам. Всюду получали один ответ: споры о земле ведаются гражданскими судами, а адвокаты не брались – истек давностный срок. В 1898 году уполномоченных трижды отправляли в Петербург, чтобы просить государя императора лично разобрать дело с графом. Увидеть государя не удалось: вернулись ни с чем.

Вот тогда, по логике этой истории, и запела пахота. Запашка спорной земли стала единственным оставшимся способом выйти на судебное разбирательство – вынудить самого графа Орлова-Давыдова обратиться в суд.

Рубрику ведет краевед Аркадий Эстрин

Ставрополь-на-Волге
22.11.2026