Крестный сын Петра Великого

Историки спорят о нем уже почти триста лет. Говорят, например, что не был князь поборником православия, даже собственную жену долго крестить отказывался, но при этом считал себя главой крещеных калмыков. Словом, интриган, который того и гляди в измену впадет. Другие считают его заложником обстоятельств. Как бы там ни было, именно Петр Тайшин, 300-летнюю годовщину крещения которого отмечали совсем недавно, положил начало переходу в христианство калмыцкой знати и развитию пустующих земель Самарского региона – и это факт.

Игры престолов

Эта история началась с калмыцкого хана Аюки, который на старости лет умудрился перессорить между собой собственных внуков.

Дело в том, что официальный наследник Аюки, его старший сын Чакдор-Джаб, внезапно умер. На престол стал претендовать старший сын покойного Дасанг. Но дедушка внуку не только отказал, но и решил отобрать улусы (угодья), принадлежавшие покойному, в пользу семьи своего другого сына, младшего, по имени Церен-Дондук. Дасанг с братьями (по некоторым сведениям, их было 12), соответственно, лишались почти всего. Молчать никто не стал. Разгорелся скандал, который быстро перерос в настоящую войну. Потери с обеих сторон дошли до сотни. Разъяренных наследников пришлось разнимать астраханскому губернатору Артемию Волынскому. И вот тут, в Астрахани, произошло историческое событие. С обиженными сыновьями Чакдор-Джаба оперативно «провели разъяснительную работу», склоняя их к принятию христианства. Согласие давало им надежду на высочайшее покровительство «белого царя».

Уговорить получилось одного. Его звали Баксадай-Дорджи.

Надо сказать, опыт обращения калмыков в христианство к тому времени уже был.

Принимавшие крещение кочевники селились за пределами ханства. Так, в 1686 году в Курске поселилось 51 семейство новокрещеных калмыков.

Петр Великий решил подстегнуть этот богоугодный процесс и издал указ, требовавший склонять знатных калмыков в православие. Задача была возложена на светские и церковные власти, так что Баксадай-Дорджи с его жалобами на родственников пришелся очень кстати.

29 февраля 1724 года будущий христианин Баксадай-Дорджи в сопровождении многочисленной свиты отправился в Москву. Он собирался просить не только о крещении, но и объединении улусов его и братьев в одном кочевье. Перед самым отъездом прилетела новость: хан Аюка скончался. Баксадай-Дорджи сразу сообразил, что вопрос о судьбе ханского престола будет решаться именно там, куда он едет, и решился дополнить свои претензии еще одной – отдать престол ему: «Дед наш Аюка хан, также и отец наш Чакдорджаб умерли, а по нашим калмыцким правам надлежало наследство большему сыну. У Аюки хана больший сын Чакдорджаба, а у Чакдорджаба большой сын Дасанг. А наследство кому будет пожаловано, в том воля Вашего Императорского Величества».

Наречен Петром

Петр Великий дал согласие на крещение. Обряд должен был состояться в Санкт-Петербурге, так что Баксадай-Дорджи снова отправился в путешествие. При этом он решил ни в чем себе не отказывать: потребовал себе девять знатных сопровождающих, десяток слуг и караульную команду в 42 человека. А для пущего комфорта, помимо необходимого провианта, попросил снабдить его чаем, табаком, «рейнским питьем», водкой, хлебным вином, пивом и медом. Поездка из Москвы до Санкт-Петербурга заняла 19 дней, а затем на долгие четыре месяца затянулась подготовка к обряду.

Крещение состоялось 15 ноября 1724 года в соборной Троицкой церкви в присутствии членов Святейшего Синода, сенаторов, генералов и других знатных особ. Таинство проводил тверской архиерей Феофилакт, а крестным отцом вызвался быть сам Петр Алексеевич. Баксадай-Дорджи был наречен Петром Петровичем Тайшиным (от слова тайши – «вельможа, старейшина»). Новоиспеченный христианин был одарен «собольей шубой, покрытой золотой парчой, шапкой собольей, крытой бархатом, платьем и сапогами». Чуть позже в той же Троицкой церкви были крещены семь зайсангов (аристократов) из свиты Тайшина. Прошли обряд крещения и восемь их слуг.

С крещением Петра Тайшина пошла традиция наделять знатных калмыков пожизненным денежным пожалованием. Петру назначили ежегодные выплаты в 1000 рублей. Кроме того, ему без всяких условий вернули отобранные улусы.

С остальными же чаяниями все складывалось не так радужно. Во-первых, ничего не получилось с ханским престолом. Этот вопрос в правительстве был уже решен – ханом будет сын Аюки Церен-Дондук. Тем не менее Тайшину туманно намекнули, что «в том милость Его Императорского Величества к нему будет впредь в удобное к тому время». И Петр Петрович вновь преисполнился надежды и начал ждать. Он еще неоднократно будет поднимать вопрос о титуле хана, но эта мечта так и не сбудется.

Кроме того, Тайшин просил предоставить ему место для постоянной резиденции и передать в подчинение всех крещеных калмыков для их защиты от «идолопоклонников». Для резиденции Тайшин надеялся получить крепость на 600 дворов и полторы тысячи конников. Резолюция ограничилась предписанием направить в распоряжение Тайшина… вахмистра с отрядом из 24 драгун. «А если на него Тайшина от братьев или других владельцев будет учинено нападение, велено астраханскому губернатору от того охранять», – гласил высочайший ответ. Вместо власти над крещеными калмыками Петр Петрович тоже получил одни отписки. С тем и отправился восвояси. Ровно через 18 дней после смерти своего крестного отца.

Тяжкий крест и роковые ошибки

Екатерина I указ почившего супруга отменять не стала и даже дополнила. По ее распоряжению к Тайшину направлялся пристав, который должен был контролировать фактически всю его деятельность. Пристав должен был стать советником Тайшина во всяких делах, а заодно выведывать, не переписывается ли поднадзорный с турками или крымцами? Исполняет ли православные обряды? Не допускает ли вражды с южными соседями? Не игнорирует ли обид русскому населению со стороны калмыков? Обо всех событиях соглядатай был обязан сообщать в соответственные структуры. Словом, жизнь новокрещеного правителя не обещала быть медом.

В это же время в Калмыцкое ханство отправилась православная миссия во главе с иеромонахом Никодимом. К миссии были приписаны пять «школьников» – студенты Славяно-греко-латинской академии.

Для проведения богослужений была построена походная церковь, которую после освящения отослали в кочевье. Церковь была освящена в честь Воскресения Христова. Внизу иконостаса сделали надпись: «Повелением благочестивейшего Государя Петра Великого Императора и Самодержца Всероссийского, благословением же Святейшего Правительствующего синода состроися храм сей походный Воскресения Христова и освятися 1725 г. февраля 17 и дадеся владельцу калмыцкому новопросвещенному Петру Петровичу Тайше».

Так и нес бы свой крест православный правитель – хоть и под надзором, зато тихо и мирно. Но увы – подвели бахвальство и излишнее честолюбие. Окрыленный высочайшим покровительством, Тайшин начал рассказывать братьям, что для него-де скоро построят под Астраханью крепость и все крещеные калмыки перейдут на кочевье в ее окрестности. Братья встревожились и от греха откочевали на Кубань. По улусам поползли слухи: «русские всех покрестят или разорят».

Когда от дядюшки Церен-Дондука приехали послы с предложением помириться, племянник высокомерно заявил: поторопитесь с заключением мира или против вас придут русские войска. При этом Петр Петрович ссылался на некий царский указ, где якобы велено «изо всех волжских городов и с Дону войсками, сколько, когда потребует, чинить ему, Тайшину, вспоможение». Такого указа, конечно, никто не писал.

Кончилось тем, что родственники всерьез ополчились на «отступника». Последовали вооруженные стычки, а затем покушение на братоубийство.

Ночью братья Петра Петровича ворвались в его кибитку, но того кто-то предупредил – Тайшин успел сбежать. Налетчикам достался утешительный приз – супруга Тайшина Церен-Янжи и члены православной миссии в полном составе.

Лидия Любославова, старший научный сотрудник Тольяттинского краеведческого музея

Иллюстрации предоставлены автором